Председателю Комитета национальной безопасности позиция УЗПП по законодательному изменению понятий преступной и организованной групп
Председателю
Комитета национальной безопасности РК,
генералу-лейтенанту
национальной безопасности
Сагимбаеву Е. А.
Позиция УЗПП на ответ КНБ по законодательному
изменению понятий преступной и организованной групп
Уважаемый Ермек Алдабергенович!
Благодарим за рассмотрение предложений Уполномоченного по защите прав предпринимателей Казахстана (УЗПП) по необоснованному обвинению предпринимателей по статье 262 Уголовного кодекса РК (организованная преступная группа - ОПГ).
Письмо УЗПП №11686/000 от 26.09.2025 г. о правовой неопределенности понятия и признаков «организованной группы» в п.36 ст.3 УК было направлено Премьер-Министру РК 26 сентября 2025 года. В нем УЗПП ссылается на решение Нормативного постановления Конституционного Суда №72-НП от 25 июня 2025 года (далее - НПКС), где отражено, что неопределенность правовых признаков ОПГ создает риск, при котором владельцы и сотрудники коммерческих организаций могут быть привлечены к ответственности не только за совершение экономических правонарушений, но и за создание, руководство и участие в ОПГ. Премьер-Министром РК по итогам рассмотрения письма УЗПП было дано поручение Министерству внутренних дел (далее – МВД) в срок до 13 октября 2025 года изучить изложенные в письме вопросы и внести соответствующие предложения.
Согласно ответу МВД РК № 1-4-4-6-47/4640//20-14/6266 от 13 октября 2025 года, заинтересованные государственные органы придерживаются единой позиции о нецелесообразности внесения законодательных поправок по вопросу уточнения понятия и признаков ОПГ. Соответственно, работа по вопросам совершенствования применения статьи 262 УК РК по дополнительному поручению МВД от ПМ РК №20-14/6266-1 о продолжении работы по данному вопросу на межведомственном уровне была прекращена.
С указанным подходом заинтересованных госорганов согласиться нельзя, поскольку их аргументация не вполне обоснованна, а обозначенная проблема сохраняет масштабный характер и требует системного решения на законодательном уровне. На фоне размытого определения ОПГ в п.36 ст.3 УК, статья 262 УК РК зачастую используется для необоснованного давления на бизнес посредством угрозы уголовного преследования по тяжкому преступлению с целью дачи предпринимателями признательных показаний по экономическим правонарушениям.
Несмотря на внесенный в ст.31 УК РК законодательный запрет на отнесение к признакам ОПГ организационных структур бизнеса, которые не были изначально созданы с преступной целью, в адрес НПП «Атамекен» и УЗПП продолжают поступать жалобы предпринимателей на факты безосновательного привлечения к уголовной ответственности по признакам соучастия в организованной форме.
Наиболее показательный пример в Мангистауской области, где пять работников группы компаний (ТОО «Mangystau Oil Refining», ТОО «BatysNefteTrade», ТОО «Standart Petroleum», ТОО «АБ Флот»), занимающихся переработкой и транспортировкой нефтепродуктов, были осуждены за единичные случаи контрабанды и соответственно за участие в ОПГ. Но эти компании с высокой социально-экономической значимостью были зарегистрированы ещё в 2017 году задолго до этих случаев контрабанды, создали более 700 рабочих мест и уплатили свыше 15 млрд тенге налогов. Отсутствие доказательств по специальному созданию ими этих предприятий с преступной целью вызывают серьёзные сомнения относительно корректности квалификации действий предпринимателей «в составе преступной группы» (ОПГ).
Согласно статистическим данным, за 9 месяцев 2025 года зарегистрировано 112 уголовных дел по статье 262 УК, что на 51% больше, чем за аналогичный период 2024 года (74 дела). Судами осуждено 81 лицо (в 2024 г. - 40), из них 7 в сфере предпринимательской деятельности (в 2024 г. — 6). Приведённые данные свидетельствуют о росте количества осуждённых лиц по статье 262 УК, в том числе в сфере предпринимательской деятельности, что подтверждает сохраняющуюся правовую неопределённость и риск излишней криминализации бизнеса посредством законодательства РК.
В связи с этим считаем необходимым последовательно рассмотреть ключевые возражения Комитета национальной безопасности РК (далее – КНБ) на предложения УЗПП по уточнению понятий преступной и организованной групп за подписью Первого заместителя Председателя А. Алтынбаева, направленные в МВД для свода ответов госорганов.
Рассмотрев представленную УЗПП поправку в п.24 и 36 ст.3 УК по уточнению понятий «преступной группы» как вооруженной и «организованной группы» как ОПГ, КНБ считает, что она «распространяет признаки вооруженности и насилия на все виды преступных групп, тем самым приводит к конкуренции с нормой, устанавливающей уголовную ответственность за бандитизм» и «исключает возможность признания организованной группой преступных формирований, созданных для совершения не менее опасных категорий преступлений, не предполагающих применение насилия (к примеру, кибермошенничество, наркобизнес, торговля людьми и т.д.), что приведет резкому снижению эффективности противодействия им».
На что следует ответить, что вооруженность подразумевается не только при бандитизме, но также и при других видах преступлений. Но прежде всего она присуща преступным объединениям как особо опасным «преступным группам». Такие формы организованной преступности как ОПГ, преступная организация и т.п. могут и не быть всецело вооруженными формированиями, но они обязательно используют угрозу принудительной силой для защиты своих преступных предприятий. В то время как для банды вооруженное нападение на единовременные объекты, например, в процессе ограбления, является целью её создания.
Любой предмет влияния, который может использоваться как угроза причинения прямого вреда в процессе защиты преступных и теневых предприятий, рэкета и иного принуждения законного бизнеса к преступному сотрудничеству, должен считаться принудительной силой. ОПГ, в отличие от банды, использует угрозу применения принудительной силы только в качестве средства контроля над преступным, теневым и иным бизнесом, приносящим ОПГ постоянный доход.
То есть нет никакой прямой причины считать такой признак организованной преступности как принудительная сила основанием для конкуренции с нормой о бандитизме, так как у ОПГ отличная от банды и более высокая цель создания. Создание ОПГ, как и создание банды, является завершенным преступлением по созданию особо опасной «преступной группы» вне зависимости от фактического совершения ею конкретных преступлений.
Если учесть возражение КНБ в части того, что вооружение и насилие не являются общеобязательными универсальными признаками организованной преступности, то следует признать тем не менее, что угроза применения какой-либо принудительной силы обязательно сопровождает и/или обеспечивает её основной, целевой признак извлечения постоянного дохода от контроля над преступным, теневым и иным бизнесом. В таком случае правильным переопределением ОПГ никак не исключается признание в качестве ОПГ таких преступных объединений, которые занимаются кибермошенничеством, наркобизнесом, торговлей людьми и т.д., если они пользовались полномочиями коррумпированных госслужащих и/или собственной принудительной силой для защиты своего преступного бизнеса от конкурентов и правоохранительных органов.
Если же эти, не менее опасные категории преступлений совершаются в группе, но не предполагают пользование принудительной силой для защиты своего долгосрочного преступного бизнеса, то на них существует отдельные от обвинения в ОПГ статьи уголовного законодательства по совершению преступлений в группе лиц по предварительному сговору.
Следовательно, «резкого снижения эффективности противодействия им» не последует в случае принятия правильного с формально-логической точки зрения определения понятия ОПГ как неформального преступного объединения физических лиц, извлекающего постоянный доход или иную материальную выгоду от контроля над преступным, теневым и иным бизнесом.
В предлагаемом определении нет признака вооруженности, но он и не исключается вовсе. Поэтому ОПГ включается в перечисление «преступных групп» по п.24 ст.3 УК, так как является видом не только организованной преступности, но и в целом преступных объединений как особо опасных преступных групп, имеющих принудительную силу или какое-либо иное деструктивное влияние на граждан и организации.
Помимо вышеописанного возражения, КНБ считает преждевременным довод УЗПП о ее неэффективности новой редакции статьи 31 УК, введенной в действие лишь 16 сентября 2025г. Тем более, что «проблему избыточного вменения признака преступной группы по экономическим преступлениям возможно разрешить в рамках работы по внесению соответствующих корректив в нормативные постановления Верховного Суда с учетом рекомендаций Конституционного Суда».
На что следует ответить, что статистические данные после принятия новой редакции ст.31 УК уже сейчас позволяют сделать вывод о том, что она не может разрешить проблему неправомерной квалификации экономических правонарушений предпринимателей в группе лиц в качестве «преступной группы» и, следовательно, «организованной группы».
Новая редакция ст.31 УК в принципе не могла разрешить проблему неправомерной квалификации экономических правонарушений предпринимательства в группе лиц в качестве ОПГ, так как она обуславливает запрет принимать элементы корпоративной организованности за признаки ОПГ «преступной целью» вообще, а не со специфической преступной целью по созданию ОПГ, и с юридическим лицом предприятия, а не с физическими лицами, создавшими заранее свое неформальное преступное объединение.
Кроме того, ситуация с формально-логической неопределенностью понятий «организованной» и «преступной» групп в законодательства осталась неизменна, несмотря на новую редакцию ст.31 УК. Понятие ОПГ по-прежнему называется неполным термином «организованная группа» и определяется в п.36 ст.3 УК слишком широко как любая устойчивая группа лиц, объединившихся для преступления. Понятие же «преступной группы» вообще не определено, т.к. в п.24 ст.3 УК под этим термином просто перечисляются различные её виды, которые уже определены под своими собственными видовыми названиями в иных пунктах этой же статьи 3 УК РК.
То есть, по сути п.24 ст.3 УК РК совершенно излишен по смыслу, если только не было специального замысла на отождествление организованной преступности как особенной части преступного соучастия со всем институтом соучастия в целом: любую группу преступников можно считать «преступной группой» и, следовательно, «организованной группой» при наложении на факт правонарушения организационных признаков устойчивости и т.п.
Что же касается надежды КНБ на «внесение соответствующих корректив в НП ВС с учетом рекомендаций КС», то они невозможны без переопределения понятия ОПГ в самом законодательстве. Верховный Суд может только разъяснять и уточнять существующее законодательство, но не изменять его по существу.
Но самое главное в возражениях КНБ это то, что предлагаемый УЗПП подход «прямо противоречит положениям международных договоров, в частности Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, которая в пункте а) статьи 2, раскрывая понятие «организованной преступной группы», не признает применение оружия и насилия обязательными. Соответственно, его реализация может быть расценена как невыполнение Казахстаном международных обязательств».
На что следует возразить, что на текущий момент со стороны УЗПП нет требования обязательного универсального критерия квалификации ОПГ в виде признака насилия или угрозы его применения, что действительно можно было бы расценивать как несоответствие Конвенции ООН. Для УЗПП достаточно того, чтобы ОПГ, как и другие виды «преступной группы» по п.24 ст.3 УК, была признана особо опасной для общественной безопасности преступной группой, а точнее - преступным объединением, которое обладает принудительной силой и/или иным сравнимым с ней деструктивным влиянием на граждан и организации.
Дело в том, что пункт «а» статьи 2 этой Палермской Конвенции, когда определяет ОПГ как «структурированную группу людей, существующую в течение определенного периода времени и действующую совместно с целью совершения серьезных преступлений для получения финансовой или иной материальной выгоды», не включает насилие в число обязательных признаков, чтобы охватить все связанные с организованной преступностью формы ненасильственных преступлений, включая, прежде всего - наркотрафик и отмывание денег, а также киберпреступность, транснациональное мошенничество и, конечно же, коррупцию.
Но все эти ненасильственные виды преступлений представляют собой преступный бизнес в виде незаконных коммерческих предприятий, которые контролируются ОПГ как преступным объединением физических лиц, заранее созданным для этого в качестве принудительной силы. Соответственно, если более точно переопределить понятия «преступной» и «организованной» групп, то нет никакого риска недокриминализации этих ненасильственных преступлений, контролируемых ОПГ. Высокоорганизованные преступные синдикаты в виде международных финансовых пирамид, транснациональных групп по легализации преступных доходов не выпадут из сферы действия статьи 262 УК РК, поскольку связаны с ОПГ как преступным объединением, заранее созданным для их защиты и развития.
Палермская конвенция ООН против организованной преступности (UNTOC) была создана как раз и прежде всего для того, чтобы у государств был единый инструмент борьбы с такими гигантами, как наркокартели. Она позволяет преследовать участников наркотрафика не просто за «хранение или перевозку веществ», а именно за участие в транснациональной ОПГ, отмывание денег и коррупцию.
Таким образом, это международное определение ОПГ не ограничивает государства в праве уточнять признаки ОПГ в национальном законодательстве, если это не сужает базовый объем криминализации, требуемый этой Конвенцией. Предлагаемое УЗПП уточнение не противоречит этой Конвенции ООН, поскольку признак вооруженности или угрозы насилием не отменяет базовых элементов конвенционального определения ОПГ, если предлагается в качестве дополнительного и ужесточающего ответственность за ОПГ. Статья 34 Конвенции прямо разрешает принимать более жёсткие меры, чем предусмотрено в Конвенции. Многие страны (например, Италия и США) включают в свои определения элементы насилия или иерархической структуры, и это не считается нарушением.
Отсутствие по Конвенции обязательного требования такого признака как насильственность нельзя путать с его запретом. Конвенция не требует признака насилия, но и не запрещает его включать. Поэтому инициатива УЗПП находится в рамках международных обязательств РК, даже если не учитывать требование Конституции о приоритете на территории РК национального законодательства над международным. Просто важно соблюдать два условия: национальная дефиниция должна охватывать минимум того, что требует Конвенция, и не должна вообще исключать из-под общеуголовной ответственности те формы организованной преступности, которые Конвенция требует преследовать.
Цель Конвенции — не запретить сужение определения ОПГ, а не допустить пробела в нем. Ключевая обязанность государств по ст.5 UNTOC — криминализировать участие в структурированной группе, действующей ради серьёзных преступлений и материальной выгоды, как минимум в объёме ст. 2(a) Конвенции. Если Казахстан сузит именно ст. 262 УК признаком насильственности, формальное несоответствие УК РК и Конвенции возникнет только если в результате этого структурированные группы, извлекающие незаконный доход без насилия (мошеннические схемы, картели, коррупционные сети), вообще выпадут из-под уголовной ответственности. Если же ответственность за такие группы сохраняется по другим нормам, в т.ч. по соучастию в группе лиц по предварительному сговору, то формального противоречия обязательствам государств по ст.5 UNTOC Конвенции не возникает: минимальный объём криминализации не уменьшается, просто перераспределяется между нормами.
Введение признаков насилия/угрозы насилия само по себе Конвенции не противоречит, если это используется как специальный квалифицирующий признак именно для самостоятельного состава ст.262 УК — «создание и руководство ОПГ», отграничивая классическую силовую ОПГ от обычного сговора группы лиц в хозяйственной деятельности. При такой юридической технике Казахстан формально продолжит выполнять минимальные требования ст.5 Конвенции (структурированные группы для получения выгоды остаются уголовно наказуемыми по иным нормам), но при этом исключит возможность произвольного клеймения экономических правонарушений предпринимателей в качестве ОПГ.
Юридическая действительность вышеуказанной интерпретации этой Конвенции ОНН со стороны УЗПП напрямую подтверждается текстом самой Конвенции. В п.1 ст.5 UNTOC сговор по серьезному преступлению ради материальной выгоды четко отличается через грамматический союз «или» от причастности к нему ОПГ, чтобы в п.3 этой же статьи установить, что законодательство государств должно относить «к числу серьезных преступлений все преступления, совершаемые при участии ОПГ». В ином случае, когда внутреннее законодательство предусматривает «фактическое совершение действия по реализации сговора», государства-участники Конвенции должны сообщать об этом Генеральному Секретарю ООН.
Тем не менее, УЗПП не предлагает критерий насильственности в качестве первоначальной цели создания ОПГ, поскольку УЗПП утверждает, что целью ОПГ в отличие от простой банды является не само насилие, а извлечение материальной выгоды, в том числе и прежде всего - без применения насилия. Но неприменение насилия не означает отсутствия принудительной силы, для формирования которой собственно и возникло такое преступное объединение физических лиц как ОПГ.
Именно на этих основах необходимо законодательно определить ОПГ как устойчивое и неформальное преступное объединение физических лиц, изначально созданное исключительно для преступлений в виде криминального предприятия по извлечению финансовой и иной материальной выгоды от контроля над преступными, теневыми и иными видами бизнеса. Этим правовым определением мы четко отделим ОПГ от юридического лица, совершившего экономическое правонарушение, чтобы владельцы, руководители и сотрудники законных предприятий как участники экономических правонарушений по предварительному сговору подлежали квалификации по ст.28 УК РК и иным статьям главы 8 УК РК (экономические правонарушения), а не по ст. 262 УК как ОПГ.
Такое вновь предлагаемое разграничение форм соучастия путем переопределения понятий «преступной» и «организованной» групп полностью соответствует Конвенции ООН и весьма актуально на текущий момент для законодательства РК, так как расширительное толкование ОПГ ведет к смешению и порою к отождествлению обычной преступной «группы лиц по предварительному сговору» с преступным объединением в виде ОПГ.
Законодательное закрепление правила, согласно которому исполнение служебных и трудовых обязанностей в легальном коммерческом предприятии, совершающем экономические правонарушения, не образует состава участия в изначально преступной ОПГ, должно быть безоговорочным, т.е. без привязки к законному бизнесу и к какой-либо его «преступной цели» в общем смысле. Преступная цель должна специфической - касаться именно создания ОПГ как неформального преступного объединения, а также физических лиц, его создавших, а не изначально законных юридических лиц. Конституционный Суд РК в своем НПКС №72 прямо устанавливает, что «трансформация законно созданной структуры в противоправную» не может являться «критерием для признания деяния совершенным преступной группой».
Таким образом, для квалификации экономических правонарушений «в составе ОПГ» должны быть доказательства, с одной стороны, наличия неформального преступного объединения, изначально созданного как преступный бизнес, а с другой - осознанного вхождения того или иного физического лица в него.
Что касается анализа сводных возражений иных госорганов, то просим смотреть прилагаемую краткую аналитическую справку по результатам рассмотрения и учета возражений государственных органов на предложения УЗПП по определению понятий «преступной» и «организованной» групп (приложение №1).
Просим поддержать вновь изложенные в ней, с учетом всех возражений госорганов, предложения УЗПП по законодательному уточнению понятий преступной и организованной групп, согласно правовым позициям Конституционного Суда.
С уважением,
Уполномоченный по защите
прав предпринимателей Казахстана
К. Нуров